Столетие Морфей провёл в заточении, скованный чарами тёмного оккультиста. Его тюрьмой стала хрустальная сфера в запылённой лаборатории, где даже сны не могли пробиться сквозь магические барьеры. Наконец, в ночь лунного затмения, древние печати дали трещину. Повелитель снов вырвался на свободу, подобно тени, растворяющейся в предрассветном тумане.
Мир, который он застал, был неузнаваем. Города пронзали небо стеклом и сталью, а люди носили в карманах устройства, мерцающие как сновидения. Его царство — та незримая страна, что раньше лежала меж закрытых век, — пришло в упадок. Тропы Забвения заросли, Мосты Грез обрушились, а его верные слуги, ночные создания, рассеялись или впали в летаргический сон.
Силы Морфея иссякли. Он едва мог вызвать даже простое ночное видение. Чтобы восстановить власть, ему пришлось начать с малого: шептать забытые сюжеты в уста спящих детей, собирать по крупицам потерянную магию лунного света, латать разрывы на ткани ночи. Каждый восстановленный уголок его владений открывал в нём самом что-то новое. Годы плена оставили след: в его природе появилась странная, почти человеческая горечь, понимание хрупкости и ценности свободы.
Его путь — не просто возвращение трона. Это медленное вспоминание себя в мире, который разучился видеть настоящие сны. И perhaps, в этом новом, шумном мире, его царству потребуется иная форма.
Комментарии